Хотят, о скорбь моя, чтоб я совлёк
С тебя покров природной красоты,
Чтобы подстриг я чувства, как кусты,
И плакал только в кружевной платок.
Чтобы в темнице звонкой изнемог
Мой стих, который подарила ты.
Живительной лишённый простоты,
Засохнет он, как сорванный цветок.
Нет, так не будет! И пускай актрисы
Разучивают вздохи наизусть,
Картинно опускаясь на подмостки.
Душа не делит сцену и кулисы,
Румянами не скрашивает грусть
И, падая, не помнит о причёске.

Я б нити зренья напрягла, пока
Не лопнули они, следя, как Постум
Вдали становится иголки меньше
И мушки, чтоб потом совсем пропасть!

Я все сносил с пожатьем плеч покорным:
Терпенье - рода нашего примета.
Меня вы звали злобным псом, неверным,
Плевали на жидовский мой кафтан
За то, что я лишь пользуюсь своим.

Просперо
Ты лживый раб!
С тобой добром не сладишь, только плетью.
Сначала я с тобою обращался,
Хоть ты животное, как с человеком.
Ты жил в моей пещере. Но потом
Ты дочь мою замыслил обесчестить!

Калибан
Хо-хо! Хо-хо! А жаль, не удалось!
Не помешай ты мне - я населил бы
Весь остров Калибанами.

Пусть нападут на вас нетопыри,
Жуки и жабы - слуги Сикораксы!..

Мое гнездо на горном кедре свито.
Бурь не страшусь, смотрю на солнце гордо.

О, не щади меня за то, что я
И твой отец, Эдвард, - сыны Эдварда.

Скорей на сон похоже, чем на явь,
Все то, что мне подсказывает память.

Корона где моя? Кто взял ее с подушки?

Меня природа лживая согнула и обделила красотой и ростом.

Нет рассудительных людей в 17 лет:
Влечет их в летний день и лимонад, и пиво.

Каким ничтожным, плоским и тупым
Мне кажется весь свет в своих стремленьях!